Ходят ее, ищут. Фонарь повесили. Темно. Свечу задули, старуху позвали. А ее нет. Мореокеан, кустурицу заварили, шиповника намяли. Иконами весь дом. Нет никого. Тихо. Мальчик какой-то пришел. Никита, Николай? А она? Мятая трава. Черный май бульвар. 

Она не успела рассказать о белом Антониони. Все пришли с тетрадками, всё, как надо,  а она- нет. Белая не штукатуренная стена и шепот "... а помните, как она сказала, что кинонимационные ленты живут по тыщще лет, и что, мол, это, ой, смотрите - глазищща!"

О, как она была могла. О грустный, черный, жизненный удар!